Овсянка, сэр... В Лондоне я немножечко жила. Точнее, училась.
Была на стажировке в Guildhall School of Musik and Drama. Это высшее музыкально-театральное учебное заведение, которое считается лучшим в Европе и чуть ли не лучшим в мире.
В общем, сегодня очень хочу поведать вам о своих приключениях в мире европейского образования.
Учатся в Лондоне раз в 20 интенсивнее, чем в нашей консерватории.
И я не преувеличиваю. Даже я , практически трудоголик, по их меркам просто бездельница.
Я-то ехала и думала, что как обычно буду приходить на занятия на 2-4 часа в день. Но не тут-то было. В Гуилдхолл я каждый день проводила по 10 - 12 часов. И это были плотные насыщенные занятия с одним часовым перерывом.
Считайте, что самого Лондона я практически и не видела. Всё время училась.
Но один случай потряс меня до глубины души и до сих пор очень ярко всплывает в памяти.
Итак:
в один прекрасный день в 20.00 у меня было назначено занятие с деканом вокального факультета мистером Робином Боуманом. Он специалист по французскому вокальному репертуару и всё занятие мы точили моё мастерство в партии Далилы.
Я, безумно уставшая и в конец замученная строгими английскими преподавателями, уже еле стояла на ногах и честно мечтала побыстрее добраться до своей гостиницы, съесть двойную порцию доширака (в то время финансы пели романсы и питалась я исключительно дошираком, привезённым с собой) и упасть лицом в подушку.
Занятие закончилось, на часах 21.00.
Робин торжественно говорит:
- У тебя завтра в 9 утра со мной занятие. К нему ты должна подготовить наизусть романс Шоссона Le Colibri на французском языке.
- Подождите, говорю я, сейчас 21.00, а занятие завтра в 9.00 утра!!!
- Да! У тебя есть куча времени на подготовку.
- Но сейчас уже 9 вечера, я иду домой.
- Ты можешь идти куда угодно, но завтра в 9.00 утра я хочу слышать романс Шоссона наизусть.
- Но я не знаю этот романс, никогда его не слышала, не говорю и даже не читаю по-французски.
- Так иди и учи, у тебя куча времени до завтрашнего утра!
Я начинаю таращить глаза, размахивать руками и возмущаться, что это невозможно.
А он как ни в чём не бывало продолжает:
- Завтра в 9.00 утра я жду тебя на занятии с выученным наизусть романсом Шоссона.
Я в своих возмущениях почти перешла на крик. И тут девушка, которая помогала мне с переводом с английского на русский и обратно, говорит:
- Закрой свой рот, извинись, скажи, что всё сделаешь и выходим из кабинета.
В коридоре она строго посмотрела на меня и сказала:
- Ты не поняла куда приехала. Это Лондон. Здесь все так учатся!
- Но это невозможно! - продолжаю возмущаться я. - Я есть хочу, я спать хочу, я устала....
- Спать будешь в России, а это Лондон.
Слушай меня внимательно: сейчас идёшь в библиотеку, берёшь ноты этого романса. С нотами идёшь в фонотеку, слушаешь 25 раз запись. Потом в коридоре ловишь француза и просишь прочитать тебе текст по-французски. Русскими буквами подписываешь все слова. Потом как можешь читаешь этот текст французу, он исправляет грубые ошибки в произношении. Потом берёшь в библиотеке словарь и делаешь дословный перевод текста на русский язык, пытаешься понять о чём будешь петь. Потом берёшь ключи от вокального класса и до закрытия сидишь, играешь и поёшь. В 23.30 прозвенит звонок, надо закрыть класс, сдать ключи и можно ехать есть доширак.
Я так и сделала. Голова моя сломалась, но ровно до закрытия в 23.30 я сидела и учила. Француз в коридоре был пойман и замучен, все инструкции выполнены. А романс тогда мне показался ужасным. Совершенно неизвестный, никак не ложился на мой голос и мне совсем не понравился.
Потом в каматозе я села в красный лондонский автобус и 40 минут ехала домой. Пыталась не уснуть, зубрила французский текст.
В гостиницу я пришла в час ночи, проглотила свой доширак и рухнула лицом в подушку.
Проснулась в 6.30 утра. Повторила текст, проглотила доширак и поехала в Гуилдхолл. 40 минут в красном автобусе я снова зубрила текст.
Пришла, взяла ключи от вокального класса. Целый час распевалась и пела тот самый злосчастный романс.
Ровно в 9.00 началось занятие у Робина Боумана.
- Извините, профессор, я всё сделала, всё выучила, могу всё спеть, но, пожалуйста, позвольте мне хоть иногда подглядывать слова, они никак не укладываются в моей голове.
- Да, тебе можно. Потому, что ты - русская! А все наши студенты в такой ситуации пели бы наизусть. Но ты - русская, тебе можно...
Эту историю я не забуду никогда! А ведь они действительно там так учатся. А мы по сравнению с ними просто бездельники. Наш студент консерватории такую работу будет делать полгода. У нас элементарные "во саду ли в огороде" месяцами выучить не могут.
Так что, дорогие мои ученики, если вам иногда кажется, что я бываю чрезмерно строга, вспоминайте Робина Боумана и вы поймёте, что я - сама нежность)))
P.s. на фото тот самый Робин Боуман в том самом кабинете.
Была на стажировке в Guildhall School of Musik and Drama. Это высшее музыкально-театральное учебное заведение, которое считается лучшим в Европе и чуть ли не лучшим в мире.
В общем, сегодня очень хочу поведать вам о своих приключениях в мире европейского образования.
Учатся в Лондоне раз в 20 интенсивнее, чем в нашей консерватории.
И я не преувеличиваю. Даже я , практически трудоголик, по их меркам просто бездельница.
Я-то ехала и думала, что как обычно буду приходить на занятия на 2-4 часа в день. Но не тут-то было. В Гуилдхолл я каждый день проводила по 10 - 12 часов. И это были плотные насыщенные занятия с одним часовым перерывом.
Считайте, что самого Лондона я практически и не видела. Всё время училась.
Но один случай потряс меня до глубины души и до сих пор очень ярко всплывает в памяти.
Итак:
в один прекрасный день в 20.00 у меня было назначено занятие с деканом вокального факультета мистером Робином Боуманом. Он специалист по французскому вокальному репертуару и всё занятие мы точили моё мастерство в партии Далилы.
Я, безумно уставшая и в конец замученная строгими английскими преподавателями, уже еле стояла на ногах и честно мечтала побыстрее добраться до своей гостиницы, съесть двойную порцию доширака (в то время финансы пели романсы и питалась я исключительно дошираком, привезённым с собой) и упасть лицом в подушку.
Занятие закончилось, на часах 21.00.
Робин торжественно говорит:
- У тебя завтра в 9 утра со мной занятие. К нему ты должна подготовить наизусть романс Шоссона Le Colibri на французском языке.
- Подождите, говорю я, сейчас 21.00, а занятие завтра в 9.00 утра!!!
- Да! У тебя есть куча времени на подготовку.
- Но сейчас уже 9 вечера, я иду домой.
- Ты можешь идти куда угодно, но завтра в 9.00 утра я хочу слышать романс Шоссона наизусть.
- Но я не знаю этот романс, никогда его не слышала, не говорю и даже не читаю по-французски.
- Так иди и учи, у тебя куча времени до завтрашнего утра!
Я начинаю таращить глаза, размахивать руками и возмущаться, что это невозможно.
А он как ни в чём не бывало продолжает:
- Завтра в 9.00 утра я жду тебя на занятии с выученным наизусть романсом Шоссона.
Я в своих возмущениях почти перешла на крик. И тут девушка, которая помогала мне с переводом с английского на русский и обратно, говорит:
- Закрой свой рот, извинись, скажи, что всё сделаешь и выходим из кабинета.
В коридоре она строго посмотрела на меня и сказала:
- Ты не поняла куда приехала. Это Лондон. Здесь все так учатся!
- Но это невозможно! - продолжаю возмущаться я. - Я есть хочу, я спать хочу, я устала....
- Спать будешь в России, а это Лондон.
Слушай меня внимательно: сейчас идёшь в библиотеку, берёшь ноты этого романса. С нотами идёшь в фонотеку, слушаешь 25 раз запись. Потом в коридоре ловишь француза и просишь прочитать тебе текст по-французски. Русскими буквами подписываешь все слова. Потом как можешь читаешь этот текст французу, он исправляет грубые ошибки в произношении. Потом берёшь в библиотеке словарь и делаешь дословный перевод текста на русский язык, пытаешься понять о чём будешь петь. Потом берёшь ключи от вокального класса и до закрытия сидишь, играешь и поёшь. В 23.30 прозвенит звонок, надо закрыть класс, сдать ключи и можно ехать есть доширак.
Я так и сделала. Голова моя сломалась, но ровно до закрытия в 23.30 я сидела и учила. Француз в коридоре был пойман и замучен, все инструкции выполнены. А романс тогда мне показался ужасным. Совершенно неизвестный, никак не ложился на мой голос и мне совсем не понравился.
Потом в каматозе я села в красный лондонский автобус и 40 минут ехала домой. Пыталась не уснуть, зубрила французский текст.
В гостиницу я пришла в час ночи, проглотила свой доширак и рухнула лицом в подушку.
Проснулась в 6.30 утра. Повторила текст, проглотила доширак и поехала в Гуилдхолл. 40 минут в красном автобусе я снова зубрила текст.
Пришла, взяла ключи от вокального класса. Целый час распевалась и пела тот самый злосчастный романс.
Ровно в 9.00 началось занятие у Робина Боумана.
- Извините, профессор, я всё сделала, всё выучила, могу всё спеть, но, пожалуйста, позвольте мне хоть иногда подглядывать слова, они никак не укладываются в моей голове.
- Да, тебе можно. Потому, что ты - русская! А все наши студенты в такой ситуации пели бы наизусть. Но ты - русская, тебе можно...
Эту историю я не забуду никогда! А ведь они действительно там так учатся. А мы по сравнению с ними просто бездельники. Наш студент консерватории такую работу будет делать полгода. У нас элементарные "во саду ли в огороде" месяцами выучить не могут.
Так что, дорогие мои ученики, если вам иногда кажется, что я бываю чрезмерно строга, вспоминайте Робина Боумана и вы поймёте, что я - сама нежность)))
P.s. на фото тот самый Робин Боуман в том самом кабинете.